Трагический смысл

Сподвижники Риенци восторженно рядились в тоги сенаторов древней Римской республики, мечтая возродить ее идеалы. Но особенное впечатление производили сцены, когда Кола в скромном одеянии римского трибуна одиноко блуждал среди обломков минувших веков; его мечты о том, чтобы из этого праха истории поднять и восстановить былое величие старого Рима, обретали здесь трагический смысл: в окружении этих руин чувствовалась обреченность одинокого мечтателя, пытавшегося в XIV веке возродить доблестные традиции великого прошлого.


И вот еще один любопытный образный акцент в столь лаконичном синтезе этого спектакля. Верхняя площадка, заканчивающая ступенчатое пространство сцены, в контексте с действием воспринималась как «территория власти». Там разыгрывалась сцепа в «Пражском замке» — встреча Риенци с императором Карлом IV. Конечно, никакого роскошного дворца тут не было: император восседал на троне, а за его спиной находился большой крест — словно защитник божьего помазанника на землеЗатем на этой же площадке происходила «сцена в Авиньоне» — встреча Риенци с римским папой Иннокентием VI. В этом, как и в предыдущем случае, вся обстановка ограничивалась большим престолом, на котором восседал папа; крест за его спиной выступал в данном случае как символ власти церкви. В конце пцесы на той же площадке происходила казнь Риенци; точно распятый, на кресте, он погибал не как побежденный, а как победитель. Сценическая «территория власти» обретала здесь словно двойной смысл: казнь Риенци воспринималась как утверждение власти насилия, а несгибаемая вера Кола воплощала бессмертную власть идеи, которая, однажды овладев человеческой мыслью, уже не может бесследно погибнуть.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Post Navigation