Выбор крупного объекта

Задуманная режиссером мизансцена осуществилась в точности с помощью вызванной в актере готовности к импровизации. Конечно, такого рода импровизация может родиться вследствие уже созревшей «жизни образа», когда весь «посев», проведенный в начале действенного анализа, начал давать «всходы». Нечасто, конечно, встречаются актеры, которым бывает достаточно режиссерского намека, чтобы воспламенилось его воображение. Вялость воображения особенно опасна в ариях, непосредственно не связанных с внешним действием,— в ариях ретроспективного характера. Здесь, как я заметила, помощь исполнителю может оказать верный выбор крупного объекта внимания— точки опоры для концентрации мысли актера, способной к тому же вызывать у него должные ассоциации. В третьей картине «Трубадура» таким объектом внимания стал костер, у которого неподвижно, всматриваясь в его пламя, сидела Азучена и пела свою канцону. Пламя этого костра вызывало в ее воображении ассоциации с тем страшным костром, на котором когда-то погибла ес мать.


Еще сложнее обстоит дело с ариями, которые певец исполняет, находясь на сцене один, без той поддержки, которую дает присутствие партнера и общение с ним. Такова большая ария ди Луна в четвертой картине «Трубадура». Желая разбудить вялую фантазию исполнителя и таким путем расширить диапазон экспрессии его пения, я предложила ему попробовать спеть свою арию у подножия большого (во всю высоту сцены) средневекового трагического распятия, спеть арию, словно исповедь. Всматриваясь в страдальческое лицо распятого Христа, он постепенно, незаметно для себя самого, стал накапливать ощущение тяжкого одиночества своего героя. У ди Луна во всем мире нет ни одного близкого существа, кому он мог бы поведать о своих муках неразделенной любви. Поэтому он и обращается к тому, кто стал олицетворением великого страдания, убежищем для жаждущих утешения. Ария обретала волнующий смысл мольбы о сочувствии и спасении. И когда е конце арии ди Луна опускался на колени, жарко обняв подножие креста, в этом коленопреклонении чувствовалась и сила страсти, с которой невмоготу дольше совладать, и смиренное покаяние, и надежда на сострадание, всепрощение и помощь. Вначале необычный для артиста объект внимания в дальнейшем, разбудив в нем дремлющее воображение, вызвал богатую гамму вокальных красок и нюансов, которых никак не удавалось добиться, пока не появилась волнующая его мизансцена.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Post Navigation